Общественный центр

ветеранов боевых действий

Памятник Бешеной пехоте. К.Масалёв. Продолжение.

В канун «Дня памяти и скорби» 11 декабря:

-Нашлась пехота, они обратно к подбитому ментовскому уазику вышли. Нам задача — выходить на кромку леса и оттуда идти к дороге, забрать пехотинцев и бегом возвращаться обратно к Гюрзе, они там уже задолбались отдыхать…  И все надо проделать в темпе, времени мало, слишком большая задержка, до темноты можем не успеть.

 

Меня напрягает другая сторона вопроса:

— Нормальный расклад, выходить к дороге, но близко к дороге не подходить, могут ненароком застрелить свои…  Или нам, идя по лесу, издалека орать “не стреляй, свои!!!” Тогда чечены пристрелят! Ладно, поползли потихоньку, для начала по дальше от пулемета, здесь мы точно к дороге не выйдем…

Углубившись обратно в лес  мы полезли по склону, заросшего густым кустарником лесного оврага в направлении кромке леса, держа ориентиром по левую руку не прекращающуюся перестрелку на дороге. По нашим расчетам лес должен был бы давно уже закончится, но он все также окружал нас зеленой стеной и не думал выпускать нас на открытое место…

Наконец лес поредел, и я решил сориентироваться на местности старинным и верным способом — забраться на дерево повыше и осмотреться. Закинув автомат на плечо и выбрав дерево поветвистей, годное для осуществления моего замысла я потянулся к нижней ветке и замер, слушая как сердце колотится у меня где-то в районе пятки. За деревом меня ожидал сюрприз, в лоб мне уперся ствол автомата. Говорят, в такие моменты перед глазами проносится жизнь, но у меня в голове вертелась только одна мысль: ”Это пиздец!” Я не видел ни чего, только глаза человека, целившегося в упор мне в голову, а инстинкт самосохранения орал в мозгу, что, если я вякну хоть слово или отведу свой взгляд от его глаз, он меня тут же пристрелит! Несколько огромных, долгих и длиннющих секунд я старался даже не дышать, но, наконец, он спросил:

— Вы кто такие?

И только после этого ко мне вернулась соображалка. Перво- наперво я понял, что к автомату сейчас лучше не тянуться и вообще руки рекомендуется держать на виду у этого человека. Во-вторых, не плохо бы понять кто он такой? Рожа вроде славянская, но в Комсомольском мы уже видели типа, который, являясь русским воевал за чеченов, так что это не показатель. Сказать ему чего ни будь вроде: “Все нормально мы тут просто гуляем …”- хрен знает, как он отреагирует. Опять же комбриг с утра сказал: “Разговоров не заводить, стрелять без всяких базаров…”- а у меня позиция для боя крайне несуразная, автомат на плече и руки на ветке. Вывернусь если из этой ситуации — никогда в жизни больше автомат на плечо не повешу, отстегну ремень и выкину на хрен!

Тут этот воин, наконец, отвел взгляд от меня и уставился мне за спину. Стараясь не делать резких движений, я оглянулся посмотреть, чего его там так заинтересовало. Сзади и чуть сбоку стоял Макс  и держал этого бойца на прицеле:

— Слышишь парень, все нормально, мы свои — опусти ствол!

-Здесь нет своих…!

-Мы разведка, 166-я бригада, ты-то кто?

-Я казак, Я давно за вами наблюдаю, хотел пристрелить вас, а вы с рацией.

-И чего?

-У чеченов раций нету.

Не знаю, кто ему такую глупость сказал, но все к лучшему, а то положил бы нас тут в рядок, легко! Приглядевшись, я убедился, что действительно одет и экипирован он как те казаки, что мы видели сегодня утром — тельняшка, камуфляж, подсумок…

-Слышишь казак, мы тут нашу пехоту ищем, тут человек тридцать не проходило?

-Были такие, с час назад, туда пошли, и он махнул рукой в сторону дороги.

-Ну, спасибо. И, кстати о птичках, у боевиков бывают рации… Ладно, удачи тебе.

…Своих потерявшихся пехотинцев мы обнаружили сидящими и лежащими  вокруг ментовского уазика. Макс, не взирая на звания, субординацию и прочую ерунду от души обложил хуями пехотного летеху:

-Бля, сказано же было, что если потерялись и отстали, то сидеть на месте и ждать! Какого хрена вы тут оказались?

Летеха флегматично и с великим пофигизмом дождался, когда Макс выдохнется и поведал приключение своего взвода.

Оказалось, дело было так. Параллельно нашей группе, только немного в стороне шла небольшая команда “чехов”. Наша-то колонна перемешалась крайне тихо, осторожно и каждый видел только спину впереди идущего товарища. Когда они отстали, то боец, шедший первым, засек мелькнувшую фигуру боевика и, приняв его за своего, без всякого сомнения пристроился за ним, а следом и все остальные… Через какое то время “чехи” повернули к дороге и выйдя на поляну боевик идущий последним оглянулся. Наш пехотинец, увидев бородатую харю, тут же рухнул на землю, а чечен, видно офигевший от такого эскорта. дал очередь и вместе с остальными боевиками растворился в зелени леса. Наши пехотинцы в ожидании атаки провалялись  с полчаса в круговой обороне, и въехав что их тут вряд ли  кто  будет искать (а рации у них не было)решили вдоль дороги вернуться обратно, на то место откуда вышли с утра, и там уже выйдя на связь объяснить Гюрзе всю ситуацию.

Время поджимало, и мы, толком не отдохнув, пошли обратно в лес…

 

***

 

Когда в тебя долбят из минометов или даже с артиллерии, то все обстоит в общем-то не так уж и плохо, можно сразу легко определить откуда по тебе ведут огонь и спрятаться за дерево, занырнуть в ямку, залечь за бугорок. Другое дело  минометный обстрел — болванки летят прямо с неба сверху вниз и заныкаться от этой беды особенно некуда…   Мы только-только выставили первый блок пост и доложились по рации начальству, что точка номер один на месте, как тут с неба прилетел сюрприз — раздался звук, напоминающий смесь шипения и свиста, в полусотне метров от нас среди деревьев вырос столб дыма и через долю мгновения раздалось усиленное лесным эхом громкое “Бум!”… Твою мать!!!! Мы с Максом переглядываемся, случайный выстрел или нас запалили? Через несколько секунд двойной взрыв в деревьях и удары веток по спине отметают малейшее сомнение, нас все-таки обнаружили! Нам ничего не остается, кроме как валяться, вдавливаясь в землю, и пережидать обстрел. С неба летит следующая пара мин и тут время останавливается и, сжимаясь от ужаса, ухает сердечко, дело в том, что мина которая упадет рядом, и мина летящая прямо на тебя  имеют разнос звучания. Та, что бухнет рядом раздает непрерывный нарастающий свист, а мина, которая предназначенная тебе летит с легким придыханием, как-будто немного вибрируя…  Я зажимаю уши, раскрываю пошире рот и молюсь аллаху, Христу и матери моржихе, что б эта херня приземлилась все таки с обратной стороны моего дерева, которое меня защищает. Кто-то из  богов видно внял  моей просьбе, меня слегка подбрасывает от взрыва, но все комья земли и осколки пролетают справа и слева от меня, это редкая удача! Макс с искривленным лицом хоть и держится руками за уши, стучит ногами по земле в нокауте (видно выхватил не слабо по барабанным перепонкам), но тоже вроде целый. Очередная пара мин взрывается где-то за нами и затем наступает тишина. Раздается команда Гюрзы: ”Валим быстро!!!”- и мы, оставив на бугре три десятка пехотинцев, берем ноги в руки и бегом уходим в сторону точки номер два. Гюрза, рисуясь, встает в головном дозоре, это хороший понт и достойное решение, поднимающее его командирский авторитет. Дело в том что, передвигаясь по лесу на такой скорости, с которой несемся сейчас мы, есть все шансы с разбегу влететь в крупные не приятности. Гюрза это прекрасно понимает, но все ровно добровольно занял смертельно опасное  место в нашем строю…

…Через час мы, немного поплутав, выходим на точку номер два, и как только докладываем по рации о выставлении второго блок-поста нас опять накрывают мины!… Гюрза предполагает, что “чехи” пеленгуют нашу рацию с помощью специальной аппаратуры и объявляет радиомолчание. Лично по моему мнению все обстоит немного проще, такие штуки что б пеленговать стоят хренову тучу баксов и вряд ли чеченским партизанам по карману. Скорее всего у нас на хвосте повис какой-то местный индеец, который идет по нашему следу, и как только мы останавливаемся он тут же корректирует по нам огонь…

От всей этой беготни у меня уже реально путаются мысли, перед глазами желтые и зеленые круги, яркие белые звездочки и хрен еще знает что… Ужасно хочется пить, но моя фляжка давно уже пуста. Я нашел лужу с мутной водой, набираю этой жижи во фляжку и закидываю туда пару обеззараживающих таблеток. Растворения этих таблеток надо ждать сорок минут и со следующим разрывом мин до меня доходит, что незачем выжидать так долго, когда жить осталось всего минут десять… После этого с мыслью: “ да пропади все пропадом” я спокойно напиваюсь прямо из лужи. Далее следует очередная команда: ”вперед, бегом!”- и мы опять маршируем по лесу. В паре километров от третьего блок-поста залегли, на точку номер три Гюрза решил выходить, когда начнет темнеть.

…Высотка, на которой мы должны выставить третий блок-пост имеет жутковатый вид. Деревья, которые когда-то росли на ней, размолочены в лохмотья, по этому бугру явно отработали “Грады”. Немного ранее “гусары” отделились от нас, и ушли на запад к реке, а остатки нашей группы залегли в метрах ста от высотки. Нас с Максом Кобра отправил в разведку, слазать наверх и посмотреть, что там к чему. Склон этого пригорка довольно крутой, но памятуя дневную встречу с казаком и ствол автомата направленный мне в лоб, свое оружие я держу строго в руках и на плечо больше не вешаю. Но хотя этот веселый и полный приключений день уже подошел к концу, он еще не закончился, и на вершине высотки меня ожидал последний и самый интересный на сегодня сюрприз. Поднявшись наверх, и, проползя сквозь кустарник, я остолбенел! Теперь мне в голову был направлен ствол танка ПТ-76, кроме танка на бугре желтел бульдозер, но “чехов” не наблюдалось. Взяв танк на прицел гранатамета РПГ-26 “аглень” (наконец-то нашелся ответ на вопрос, мучавший меня целый день – а на хрена я эту лишнюю тяжесть с собой таскаю? Ведь не один раз намеревался сегодня выкинуть этот гранатомет на хрен, а не выкинул, и, гляди-ка же,  пригодился) я наблюдаю реакцию каждого, кто забирается следом за нами на бугор, реально шок, это по нашему! У Гюрзы в глазах радость, еще бы захват бронетехники врага на медаль тянет, а то и на орденок! Дрюсик с Димычем, наплевав на то, что танк может быть заминирован лезут внутрь… С обратной стороны высотки бульдозером прорыт пологий съезд для танка, видно “чехи” собирались здесь оборудовать укрепрайон, но либо передумали, либо не успели. Как бы там ни было, а теперь оборону тут заняли мы.

…Минометы нас больше не тревожат. Видимо помог режим радиомолчания или (что более похоже на правду) следопыт, идущий за нами, потерял нас из виду. Наступила ночь, но успокоения темнота не приносит. Мы прекрасно понимаем, что потерявшие нас “чеховские” минометные корректировщики наверняка прикладывают все усилия, что бы понять, куда мы делись, да и высотка эта сто процентов у них на особом счету, не собираются же они подарить нам танк просто так!

Мы с Максом  дремлем по очереди, по часу. Сначала взвинченные нервы не дают вырубиться, но Макс показывает мне “страусиный” способ.  Если засунуть голову в листву, то создается иллюзия безопасности и засыпаешь почти моментально. Где-то в три часа ночи в лесу на тропинке, которая проходит не далеко от нашей высотки раздается треск мотоцикла. Мотоцикл замолкает в метрах трехстах от нас и следующие пару часов мы не столько слышим  сколько чувствуем, как “чехи” шарятся вокруг нашего бугра. Но видимо им не хватает смелости подняться к нам, а мы ни чем не выдаем своего присутствия прекрасно понимая, что штурмовать нас они скорее всего не будут, а вот раздолбить всю высотку из минометов скорее всего могут, и на  хрена нам это надо!… На самый хреновый случай мы с Максом шепотом обсудили план действий, если все таки “чичи” рискнут подняться к нам —  даю осветительную ракету из ракетницы, Макс из своего РПК сразу рисует восьмерку во весь магазин, а я кидаю гранаты. Затем, пока Макс перезаряжается, я долблю точечно по целям. Дальше по ситуации. Но план не пригодился. В пятом часу утра мотоцикл опять завелся и его шум, удаляясь, затих в лесу. И снова до рассвета наступила тишина…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 Река Фортанга.

23 мая 1996 г.

 

Утро 23-го мая началось с кровавого анекдота, и зачинателями веселухи выступили пехотинцы с точки номер два, еще раз подтвердив древнюю истину, что дуракам везет! Намаявшись и набегавшись по лесу за день до этого, и выставив часовых, все двадцать человек завалились спать. Часовые, немного поскучав в охранении и решив, что один хрен рано или поздно  умрем, и что тоже необходимо отдохнуть, недолго думая, с чистой совестью задремали. С первыми лучами солнца на высоту со сладко спящими бойцами выполз неведомо откуда идущий одинокий боевик. Узрев всю эту картину, он решил вступить в неравный бой. Но это дикое дитя гор, видимо, тоже не блистало умом, и не учло несколько моментов: во-первых, безбашенные пехотинцы уже не первый месяц не вылезали из леса и из боев, и щелчок предохранителя автомата сработал для них круче всякого будильника, и, не успев даже проснуться, все моментально растворились, кто в ямку, кто за дерево. Во-вторых, стреляя с бедра длинными очередями по двадцати человекам одновременно попасть в кого-нибудь можно было только дураком ( ибо за двумя зайцами погонишься — всяко голодным останешься, а за двадцатью — и вообще думать нечего). Ну, и в-третьих, автомат бьёт со скоростью  600 выстрелов в минуту, и разумеется через несколько секунд перед проснувшимися пехотинцами стоял чечен с автоматом без единого патрона…   В следующее несколько секунд, выхватив порядка полусотни попаданий (и это с десятка метров) бездыханный фарш из боевика уже лежал на земле, и еще через пять минут он уже был по справедливости разобран на сувениры между всеми участниками дурдома (ибо понять кто же конкретно сделал смертельный выстрел было не реально). Далее по рации начальнику разведки бригады Гюрзе было передано, что вот, героическая пехота ни свет, ни заря уже валит “духов”, и так далее и тому подобное.

В отличие от пехоты мы не спали всю ночь (часовую дрему в пол глаза сном не назовешь), но мечты подремать днем остались мечтами. На вызов нужно было ответить, и в результате вся разведрота пошагала прочесывать лес в поисках достойной добычи, те более, что бамутский лесной массив был набит боевиками всех мастей как осенний лес опятами.

Не прошло и пятнадцати минут с момента нашего ухода с точки номер три, как по рации пехота сообщила, что по нашим следам мимо них только что прошла снайперша непонятной национальности (ибо  общается с охраной через переводчика), а сами они в бой с ними вступить не могут(ибо позиция не выгодная), а охраны у “англичанки” (как ее тут же окрестили) пятнадцать харь да при двух пулеметах, короче добыча двигается на нас, значит, нам и воевать!

Упустить такой подарок судьбы было нельзя – баба, да вдобавок снайперша, причем явно не рядовая (с таким-то эскортом)!!! В общем, через некоторое время мы рассыпались по верху какого-то заросшего кустарником оврага, то ли лога в цепь, и стали жадно пускать слюнки в ожидании жертвы…  Но время шло, и минут через минут двадцать стало ясно, что что-то пошло не так — лесным эхом дошли голоса, но в секторе обстрела так ни кто не появился. Добыча улизнула, но куда? На нас не вышли и назад не возвращались (точка номер три молчит) Путь у них оставался только один  — к реке Фортанге. Гюрза раскинул карту:

-Если пробежаться пару километров, то вполне можем их прихватить перед мостом. Бегом марш!

Через десять минут мы были на точке, с которой шли две тропинки, одна вниз к мосту, вторая вдоль реки по верху склона на север к броду. Возник вопрос — куда идти?

Лично у меня на тот момент уже не было сил вообще куда-то шарахаться, за последние трое суток я поспал, дай бог, часа четыре и после пробежки по лесу чувствовал себя крайне неважнецки. По этому мне очень понравилась идея Кобры — оставить на всякий случай кого ни будь здесь, а остальным двигаться к мосту (ибо мало шансов, что кто-то сунется идти через реку в брод, можно штаны намочить, когда есть чудесный удобный каменный мостик, но все таки чем черт не шутит…) Со мной остался радист Связь и Прист с пулеметом и вторым номером Пашкой. Так же изъявили желание остаться Гарик и Мороз (тоже с пулеметом) из взвода  “Удар” и Елка из взвода “Лотос”. Плюс решил никуда не ходить Чичи — “пиджак” с саперной роты. Все остальные (около тридцати человек) ушли в сторону моста.

Расставив охранение (Прист с Пашкой закопались в листву  на пятьдесят метров в верх по склону, Гарик в одиночестве ушел вниз на пятьдесят метров) мы впятером заняли круговую оборону и стали ждать добычу…

 

***

 

… Ожидание явно затягивалось — три битых часа я, борясь с дремотой, слушаю связюка, который шепотом рассказывает, что творится в эфире. От  Гюрзы вестей нет, его рация молчит и со стороны моста не доносится никаких звуков. Тишину иногда нарушают самолеты, которые летают бомбить Бамут (он в паре километров за рекой), да пару раз вертушки прилетают расхерачивать соседний берег. Шум от этих атак неповторимый, если уж у меня здесь нервы сжимаются от ужаса, то как же чувствуют себя “чехи”, попадая под обстрел этой херни? Наверное, это очень мощный психологический пресс…

У меня то же есть своя маленькая рация “Р-162”, но в условиях гор она крайне малоэффективна, и еще со времен похода на Хиди-Хутор я сделал вывод, что проще так докричаться, чем передать что-нибудь в эфир. Иногда “чехи” вылезают на нашу волну и начинают завывать “аллах акбар” и  «бисмиляхи рахмани рахим…». Я уже выучил эту суру наизусть и иногда подпеваю им для прикола, но меня с моей игрушечной рацией вряд ли кто- нибудь слышит…

Связь оживляется:

-Арткорректировщик засек группу боевиков, просит дать один “огурец” для корректировки…

Раздается прерывистый свист, и у меня внутри все сжимается, к нам с неба летит сюрприз! Старые песни о главном, только вчера сидели пол дня под минометным обстрелом разных калибров, и вот, похоже, опять все сначала. Взрыв, и в десяти метрах от нас дымиться свежая воронка. У Связи глаза по полтиннику:

-Говорит, нормальное попадание, просит еще пять “огурцов”.

Все сомнения отлетают, молотят нас! Мороз оглядывается:

-Сваливаем?

-Куда на хер сваливаем, ложись!!!

… Вокруг еще пять взрывов!

— Связь, бля, скажи —  своих долбят!

— Не получится, аккумулятор сел, рация только на прием работает, жопа…

… Интересно то, что нашего корректировщика рядом быть не может, и возникает вопрос, а кто же тогда наводит на нас огонь? Немного успокоил связюк:

-Говорит, отличная стрельба, цель уничтожена…

Ну, хвала аллаху, мы, типа, уничтожены и, если не шевелиться, может отвяжутся от нас? Несколько минут ожидания — в эфире тишина, а я-то подумал вторая серия вчерашней истории началась. А так все живы, малость контужены, но без ранений, так что херня, мелочи жизни…

… На сей раз тишина устанавливается не надолго, минут через пятнадцать впереди сверху громкий разговор явно не по-русски. Адреналин через край, руки ходуном ходят, но по опыту знаю, что это до первого выстрела. Мелькнувшие впереди тени сворачивают и уходят к мосту. Похоже трое, и похоже идут прямо впасть к Гюрзе! Сжимаюсь в ожидании начала стрельбы, но почему-то стоит тишина, либо Гюрза взял их на ножи, либо хрен его знает. Проходит пять минут, десять, но со стороны моста ни каких движух. Не знаю, что и думать. Снайпершу-“англичанку” мы явно упустили, но команды сваливать не было, и остается только любоваться природой, молиться, чтоб какой-нибудь шалый вертолет не пришиб нас по случайности, бороться со сном и ожидать хер знает чего…

 

***

 

Дежавю…    С того берега реки Фортанги на меня смотрит красивая девушка. С этой красавицей я уже виделся на проклятой земле Ичкерии, и очень даже знаком. Сердце забилось, как пулемет, это смерть собственной персоной. Стройная, в полупрозрачном саване, огромными красивыми черными глазами смотрит на меня, молчит и улыбается. Я ей улыбаюсь в ответ. Похоже у нас взаимные чувства друг к другу…

-Череп, идут…

Это Мороз — маленький разведчик-срочник, лежащий впереди в десяти метрах от меня, оглядываясь повторяет шепотом:

-Идууут…

Я встряхиваюсь, похоже, задремал. Со стороны моста треск веток и приближающиеся тени. Видно возвращаются наши, судя по всему, охота на сегодня закончена. Собераюсь встать, зевнуть и потянуться, но зевок застревает в глотке, а сердце останавливается, на нашу полянку из кустарника выходит махровый партизан! Чернобородый, с ядовито-зеленой повязкой на голове, в полугражданской одежде, и бело-грязных кроссовках, весь обмотанный пулеметными лентами, он быстрым шагом проходит мимо Мороза и с отсутствующим взглядом, явно ни кого не замечая, идет на меня. На каждый его шаг у меня проскакивает с десяток мыслей. Кто это? почему молчат Прист с Пашкой? Может это свой, один из “гусаров”? Они должны где- то рядом работать. Хотя вряд ли, “гусары” все, как один одеты в горки и берцы и повязаны в защитно-зеленые косынки, а это явно «чех»! Похоже, это снайперша-“англичанка” со своими волчарами нарисовалась. Неужто дождались?

Первый “чех” уже поравнялся со мной, мимо Мороза прошел второй чечен, а из куста вышел третий.

В голове мешанина — бля, по чему молчит Прист? Где Гюрза? Что происходит, ссука?! Приста с “Пашкой, похоже, сняли по-тихому! А это значит, наша огневая мощь уменьшилась на один пулемет! Хрен с ним, горевать потом будем. Сейчас план такой — ближайшему чернобородому прострелить в упор колени и всадить пулю вниз живота (что бы потом допросить была возможность), расхерачить всех, кто вылез из кустарника, засыпать густо очередями сектор от оврага до поляны слева, закидать гранатами, и рывком вперед, мочить всех кто мужского пола. Главное не задеть “англичанку”, она нам нужна живая, целая и тепленькая. Ну, понеслась!!!

… Чечен, шедший первым, выхватил сразу три очереди и согласно своему плану стреляю ему по ногам, Елка с другой стороны разнес ему голову, а Мороз, недолго думая, всадил ему очередь в спину. В следующую секунду я моментально оглох — со стороны кустарника не дальше чем с десяти метров от Мороза по нам ударило не меньше двадцати стволов! Ни поднять головы, ни высунуться из-за дерева нет ни какой возможности. Я в ужасе несколько секунд наблюдаю, как надо мной отлетает кусками кора и сыпятся ветки. Твою мать! Похоже, это не те, кого мы ждали, уж больно их до хрена! Затем огонь потух, и пошла волна атаки, чечены (явно не дети, знают чего делают) скачками от дерева к дереву пошли на сближение. Очередь пулемета Гарика заставила их залечь, но ни о какой контратаке  не может идти и речи, нереально даже сменить огневую позицию!

В следующее мгновение все поменялось — “чехи”  перенесли огонь хрен знает куда, а из кустарника вдруг выскочил Пашка. На одном плече у него весит пулемет, а на другом — Прист. Левой рукой он поддерживает Приста, а с правой короткими очередями с автомата стреляет себе под ноги по лежащим “чехам”. Сбив волну чеченской атаки и добежав до Связи, Пашка  выхватывает пулю в горло, и, упав, бьется в судорогах. За то очухавшийся Прист орет благим матом:

-Я их посчитал! Их больше сорока пяти человек, это сколько я видел! И в лесу кроме этого еще есть!!!

В неожиданно наступившей тишине крик Приста прозвучал как приговор. Связь, помолчав, тихо добавляет:

-И рация сдохла, лучше не придумаешь, полный пиздец.

-Прист, ты почему не стрелял?

— Задремали мы немного, а когда увидел их, идущих от моста, решил что это свои, по тому и не стрелял. А потом, когда на поляну сороковой вышел, а за ним еще вылезали — понял что это “чехи”, только часть их уже мимо прошла…   Нас они не заметили, мы в листья зарылись. Я не знал, что делать, они прямо по нам шли. Вы как начали стрелять мы тоже очередь дали, но нас тут же гранатой накрыло, дальше смутно все. Помню только Пашка крикнул: «Бежим!» Меня в охапку схватил, мы прямо по “чехам” и побежали…

Пашка лежит без сознания, но с открытыми глазами, уставился в небо и улыбается. Смотреть на него жутковато. У Приста две дыры в спине и одна в правой ноге чуть ниже задницы…   Подал голос Мороз:

-Может сваливать пора?

Ответить ни кто не успел, залпом грохнули гранатометы, оглушительно задолбили не меньше трех пулеметов. От моего многострадального дерева ощепился большой кусок и улетел в овраг. От ствола осталось метра полтора, остальное упало поперек полянки. “Чехи” пошли во вторую волну, только теперь кроме атаки в лоб, они двинули и справа по оврагу. Это уже хреновей некуда, понимаю, что как только проползут по склону оврага, наступит конец игры, будем все как на ладони. И сделать ничего не сможем, ибо, не то что сменить позицию — отползти на пол метра от спасительного дерева не реально, настолько “чехи” близко и настолько плотный огонь! Не высовываясь из своего укрытия закидываю склон гранатами Ф-1, и после четвертого взрыва поползновения с этой стороны вроде прекратились,  да и вообще похоже атака пошла на спад. Не знаю, какие потери у “чехов”- видно только, что рядом с Морозом валяются четыре жмура, да плюс трое на виду после первой атаки, а сколько еще в кустах — не видать, но должны быть у “чехов” еще убитые и раненые, плотность огня уже не та, что была в начале атаки. Видать, ангелы нас крышуют очень сильные — Елка в руку выхватил осколок, а так все целые, только глушеные сильно. Но ситуация патовая — “чехам” вперед не пройти, пока нас не завалят всех. Уйти они тоже не могут, по их правилам (давно уже замечено) они должны всех своих убитых с собой унести, но чеченские жмуры валяются в трех-десяти метрах от нас, и забрать их “чехи” возможности не имеют, пока мы не отойдем. Мы же свалить возможности не имеем, ибо как только куда-нибудь двинемся, тут же попадем под огонь почти в упор, плюс у нас на руках “двухсотый” и два ”трехсотых”. К нам на помощь почему-то никто не спешит, Гюрза с остальными пропал в лесу, как и не было…

Пулю, которая летит именно в тебя, не спутаешь ни с какой другой, и уже второй раз у уха дзынькает именно моя пуля, кто-то явно метит мне в лоб, но откуда долбят, я не вижу, можно вычислить только примерное направление. В надежде попасть хоть случайно расстреливаю пол рожка в ту сторону одной очередью над самой землей, и откатываюсь в ямку к Елке. Патронов у меня осталось четыре рожка плюс граната, у Елки пять рожков, не густо… Со скоростью терминатора, чуть ли не десять метров в секунду, да так, что над травой и не видать (ни один спецназовец так не сможет) по-пластунски приполз к нам Мороз. У него дела еще хуже — последний магазин, а гранат вообще нет. Зато три гранаты нашлись у Связюка, одной он минирует свою мертвую рацию, вторую оставляет для боя и третью — для себя. С диким криком: “Выберусь-уволюсь на хрен!!!” и стреляя без перерыва к нам прибежал Гарик. У него с патронами почти нормально, сотни три в лентах точно осталось, плюс сдернули боезапас с “чеха”, которого застрелили первым (благо он валяется на расстоянии вытянутой руки), ленты на нем прострелены в нескольких местах, но худо бедно сотню наскрести можно.

Сапер Чичи поставил в тупик:

-У тебя сколько патронов осталось?

-У меня все на месте.

-???

-Я не стрелял…

Во нормально, пока мы тут бились как обреченные, Чичи вообще не высовывался из своей ямки, самоустранился от боя,  ссука!!!

Но сейчас не до Чичи, встает вопрос, что дальше? Я предлагаю, пока не поздно взорвать себя на хрен оставшимися гранатами! Остальные категорически против, типа еще не время. У Елки другая идея, расстрелять половину боекомплекта по кустам и максимальной скоростью свалить метров на сто влево, и пусть чехи забирают своих жмуров и валят на все четыре стороны. Идея неплохая, но у нас на руках мертвый Пашка и раненый Прист. Гарик утверждает, что он сможет бежать с Пашкой на плечах, при этом пинками гоня Чичу впереди себя. Приста обкололи промедолом, и я меняюсь с ним оружием (с автоматом ему будет всяко легче чем с пулеметом). Остается дождаться удобного момента для срыва…

Третью волну чеченской атаки мы встречаем очень плотным пулеметно-автоматным огнем. Не жалея патронов, в два пулемета, как на стрельбище рисуем по кустам «галочки» и «восьмерки». Засекаю “чеха” за деревом в метрах двадцати и долбаю без перерыва, пока из-за ствола не вываливается труп. Время! Ноги в руки и делаем стометровку. Подстегивать ни кого не надо, не знаю как другие, а я несусь, почти не касаясь ногами земли! Пробежали и залегли, понимая вдруг, что вслед ни кто не стреляет. В том. что делать дальше на сей раз споров не возникает, занимать опять круговую оборону, а кто-то пойдет искать наших. Насчет того кто пойдет, тоже сомнений нет. Все, как один, уставились на Чичу.

-Ну что, сука трусливая, искупай свой косяк, иди в лес, ищи Гюрзу.

-Я никуда не пойду!!!

-Тогда я пристрелю тебя прямо здесь и сейчас, выбор у тебя не велик.

Чичи край как не хочет идти в лес, но Гарик ставит точку в не начавшемся споре:

-Я пойду с ним, если  что — завалю его легко…

Гарик и Чичи уходят в лес. Очень надеюсь что они знают куда идти, потому что, например, лично я понятия не имею, где искать наших, ни карты , ни компаса у нас нет. С боеприпасами совсем беда, на пятерых две гранаты, сотня патронов в пулемете и по полтора рожка на автомат. Если еще одна атака — нам пиздец… Но чечены как вымерли, с их стороны не звука, в лесу только птички поют. Красивая природа, умиротворяющая картина, и не верится, что только что стоял такой грохот и треск. Пашка только позеленел, но все так же смотрит в небо и улыбается, его земные проблемы больше не волнуют. Елка перематывает себе плечо, да Прист слегка постанывает…  Чувствую, что день 23 мая 1996 года я запомню на долго, и судя по всему это еще далеко не конец.

 

 

 

 

***

 

-Свои! Не стреляй!!!

Кажется, радостней и долгожданней этого крика из леса я не слышал в своей жизни ничего и никогда! Первым из леса выходит Чичи, за ним Гарик, следом Петрович с Гюрзой, дальше остальные. Братишки!!! Как же я рад вас видеть! Гарик уссывается:

-Чичи уперся, назад идти не хотел, пришлось под пулеметом вести. Сам то я в лесу теряюсь легко, а он наших моментально нашел, по прямой на третью точку вышел. А там и разведка вся, и “гусары” тоже. Гюрза сразу после минометного обстрела с моста ушел, по лесу покружил, да обратно на точку вернулся.

Гюрза весь в жажде подвигов:

-Где чечены? Пошли!

Вот уж чего не хочется до дрожи в коленках, так это возвращаться на место боя. Но Петрович уже мелькает там, с ним ни чего не случилось и это слегка успокаивает. Шагаю обратно. Вокруг картина еще та, трупы “чехов” с десятка полтора (Петрович деловито их обыскивает, листает документы, сразу видно на гражданке “опером” работал, ментяра, бля…), под деревьями кучии кровавой одежды (видно раненых перевязывали) и даже оружие не собрали! Шмонаю ближайший труп. В паспорте имя Магомед (ну а кто же еще), прописка Урус-Мартан. Не понял? А чего не Бамут? Залезаю в карманы к другому — тоже Урус-Мартан. Третий — такая же херня… Выходит Бамут урус-мартановцы оброняют? У пацанов со взвода “Лотос” находка еще круче, штабная печать (с волком и арабской вязью) и штатно-должностная книга банды! Это уже на медаль тянет. Не смотря на богатые находки у меня сердце ноет, и нервы уже на грани истерики —  или отходняк от боя, или явно пора сваливать. Для меня в настоящий момент нет дома ближе и роднее, чем «точка номер три»,” высотки с бульдозером и танком ПТ-76, того бугра, на котором мы провели предыдущую ночь. В кустарнике замечаю еще один труп. Он лежит лицом вниз, головой на автомате, в луже крови свернувшейся в комок красной слизи. Пытаясь преодолеть тошноту, тяну автомат за приклад и вытягиваю зацепившуюся за ствол нижнюю челюсть “нохчи”… Сдерживать себя больше не могу, похоже это последняя капля и следующие пару минут меня рвет желчью. И словно пытаясь добить мою психику Петрович идет от трупа к трупу, с остервенением отрезает им уши и разбрасывает их по сторонам…

Дальнейшие пару часов я нахожусь в полуобморочном состоянии, мозг фиксирует только какие-то не  связанные между собой эпизоды. Вот закладываем гранаты под трупы. Вот собрали в кучу и заминировали боеприпасы, которые не в состоянии унести. Вот идем куда-то цепочкой через лес, впереди на самодельных носилках несут тело Пашки, сзади меня, шатаясь, ковыляет Макс, загрузивший на себя полторы тысячи патронов в лентах. У меня на плечах, кроме своей поклажи еще “чеховский” гранатомет РПГ-7 с выстрелами и пара “мух”. Вот мы на «точке номер три», я —  то в прострации, то в истерике, а Макс скармливает мне свой запас сахара… Постепенно прихожу в нормальное состояние. Дело уже к вечеру. На высотку вернулись разведчики, которые ходили к дороге относить добытое оружие, боеприпасы, раненых и труп Пашки, привели пехоту. Пулемет по наследству перешел к Димычу, и вторым номером с ним вписался Дрюсик — земляк Димыча из Иваново.

Мечта прийти в себя и поспать в спокойной обстановке накрылась медным тазом. Поступила новая вводная, танк ПТ-76 и бульдозер взорвать, и как начнет темнеть, всей группой покинуть высотку и идти обратно к реке Фортанге (Мартанке)… Видя мое разбитое состояние, Кобра решает сменить меня с головного дозора. Эта его идея действует на меня, как допинг и удесятеряет мои силы, мой головной дозор не отдам никому, я буду я, если не пойду впереди своих!!!

Ну, а пока что последний час высиживаем всем взводом в огромной авиационной воронке, ибо где то в штабе у отцов командиров возникла замечательная идея раздолбить на всякий случай из артиллерии крупных калибров все бугры и высотки, которые есть на пути нашего следования. По лесу лупят “САУ” и “ГРАДЫ”, эхо разносит грохот далеко по округе, нашу высотку трясет, как во время землетрясения и комочки земли осыпаются на дно воронки. Пытаясь отвлечься, мы перетираем весь прошедший день, и ищем ответы на много разных “почему”. Почему Гюрза так не вовремя (или на оборот, вовремя) ушел от моста? Почему “чехи” побросали не только трупы и оружие, но даже документы своего отряда? Почему Бамут обороняют кто угодно, только не жители Бамута?

-Ну, с Гюрзой все понятно, “золотое копытце” бля, почуял что то, вот и решил свалить!

-Да не… — высказывается Дрюсик, — просто понятно стало, что снайперша вперед нас успела через мост в Бамут свалить, вот и решил, что на хрен там высиживать. А по тому и по шел по лесу пошляться, другую жертву  поискать…

У Дрюсика всегда на все свое мнение. Сейчас он нашел кусок железной сетки, притиснулся спиной к земле и сверху этой сеткой накрылся (типа от случайных осколков). Всех развеселил этим, но при этом очень серьезен, и вылезать из своего псевдоукрытия  не собирается. Димыч выковыривает из стены воронки осколок весом с килограмм, добавляя всем смеха, но для Дрюсика это не аргумент.

-Ну а почему “чехи” всех своих убитых побросали? Ведь всегда забирали…  Вон в Белгатое всю ночь в атаки ходили, чтоб своего жмура забрать!

-Да простая математика, не кому было трупы уволакивать. Кроме этих еще были, да раненых сколько, по одежде простреленной оставленной прикинуть можно, что тоже не меньше десятка. Видно, унесли, сколько смогли…

— Ну, а то что они с Урус-Мартана, да с Гойского, это тоже понятно. Сколько уже Бамут штурмуют, ни каких местных не хватит. Основательно подорвали генофонд ичкерииской нации, долго им теперь возрождаться и востанавливаться…

— Да ну долго! Как история показывает, уж чего-чего, а плодиться и размножаться они быстро умеют, ни в пример нам.Пять-шесть детей в семье это ни хрена не показатель.

В нашу воронку запрыгивает Кобра, у них в соседней яме шло совещание офицеров.

— Расклад такой, сейчас взрываем танк и уходим отсюда с концами. Первыми идут “гусары”, потом следом за ними пехота, две роты. Идем к реке, проводим разведку, на ночь ставим засаду у брода. Утром переходим мост и днем мы должны быть в Бамуте.

— Спать когда будем?

— В Бамуте отоспимся! Еще вопросы?

Вопросов больше не возникает. Новость про то что, первыми будут шагать “гусары”, лично меня радует несказанно, приключений на сегодня выхвачено выше крыши. Думаю, что еще одного встревания мне будет достаточно, чтоб остаться идиотом на всю оставшуюся жизнь. В конце концов “гусары” здесь самые крутые, как ни как спецназ ГРУ, следовательно, им и карты в руки! Не радует, что опять поспать не удается, хотя при всем желании наверно и не получится  уснуть, весь как один сплошной комок нервов…  Ну да и хрен с ним, после смерти отоспимся, а пока что нам предоставляется невиданная честь, первыми войти в Бамут!

 

 

***

 

 

Солнышко к закату, в лесу темнеет, и мы выстраиваемся на дороге. Оглядываю строй —  ёпти, да нас тут не меньше полторы сотни, сила…  Впереди, отдельной бандой, не перемешиваясь с нами шестнадцать бойцов 876 роты специального назначения главного разведуправления, “гусары”, два офицера, прапор, остальные солдаты-срочники. Смотрят на нас сверху вниз, супермены чего тут скажешь. Ну, поглядим, какие вы в деле. За нами строятся родные “бешеные”, третий батальон пехоты. В давнем споре — кто же все же безбашаней и ебанутей, второй батальон или третий, чемпион так и не определился, одни стоят других. Но как не крути, с ними по лесу гулять всяко уютнее, слава о них гремит везде, где они пройдут огнем и мечом

Оставить комментарий